Алексей Федорович

1891-1970

Все воды Твои и волны Твои прошли надо мною...    Пс. 41:8

Алексей Федорович Исковских родился 30 марта 1891 года в крестьянской православной семье в селе Кривец Добровского района Центрально-Черно­земной области (ныне Липецкая область).

В семье Исковских было 12 детей. Зятья, невестки, внуки жили вместе. Всего 30 человек. Отец Алеши, Федор Никитич, приучал семью к трудолюбию. Мать, Матрена Филипповна,— трудолюбивая, спокойная и выдержанная женщина, из всех детей особенно любила послушного и исполнительного Алешу.

Благодаря заботе отца Алеша получил не малое по тому времени образование — 3 класса церковно-приходской школы и еще, как говорили тогда, учился «сам по себе».

На 21-м году Алексей женился на православной девушку Марии Николаевне Стукаловой.

В 1913 году Алексей был призван на действительную службу в Морфлот. Пять лет он служил в г. Севастополе на корабле в звании шкипера-каптенармуса (заведовал вещевым довольствием), по совместительству работал парикмахером. Во время службы Алексей с двумя матросами тонул в море, был поднят из глубины почти мертвым. Моряки долго откачивали его и он очнулся.

Однажды сослуживец пригласил его на богослужение в молитвенный дом христиан, куда сам ходил. Алексей Федорович позднее вспоминал об этом: «Когда я был в собрании, у меня внутри все будто загорелось и расплавилось...» С тех пор, в дни очередных увольнений на берег, Алексей стал посе­щать в городе молитвенные собрания верующих. Вскоре уверовал, покаялся и во время службы заключил завет с Господом,

Миновали мятежные годы революции, кончилась и военная служба брата. В 1918 году он вернулся в село Кривец, купил .погладь и занялся сельским хозяйством. В своем доме он стал проводить молитвенные собрания. Но не в почете была «новая пера», принесенная Алексеем со службы.

Шел 1920 год. На праздник Пасхи Алексея, как верующего, сельский совет принуждал работать на своей лошади. Он отказался сквернить святой праздник Христов. За это его арестовали и полгода держали в тюрьме, но это было лишь началом страданий брата за имя Иисуса.

В 1930 году Алексея Федоровича вызвали в НКВД. После допроса по церковным делам его отпустили домой. Почувствовав что-то неладное, он зимой со старшим сыном уехал из дому (второй сын был отдан куда-то в пастухи).

Весной 1931 года, под видом раскулачивания, стали разорять его семью за веру в Бога: со двора увели корову и лошадь и с малыми детьми всех выгнали из дома. В это время жена Алексея Федоровича ждала шестого ребенка.

Старшая дочь, Анастасия Алексеевна, так вспоминала о тех горьких днях:

«Мама нездоровая лежала на печи. Пришли забирать со двора лошадь. А лошадь молодая, сильная, бьет всех — никому не дается обуздывать.

— Иди, обротай лошадь,— приказали пришедшие матери.

— Не могу.

Тогда маму схватили за волосы и стащили с печи:

— Иди, накинь на лошадь оброть! (Оброть — недоуздок, узда без удил )

Мать снова отказалась. С большим трудом лошадь обуздали и вывели со двора. Позднее лошадь вырвалась и снова прибежала, но уже на опустошенную и без хозяев усадьбу.

Бездомная семья наша — мать и четверо малых детей — без отца, без крова, без пищи скиталась и страшно бедствовала. Голодные и полураздетые мы скрывались днем а поле во ржи, передвигаясь ползком и на коленях, раздирая в кровь ноги, а ночами — у знакомых в соседней деревне Верещаенке.

Через месяц отец послал за нами старшего сына и забрал к себе в строящийся тогда город Бобрики (ныне Новомосковск Тульской обл.). Папа в Бобриках устроился тогда на строительство химзавода и жил в общежитии. Это был барак, стены, пол, потолки и нары которого были из нестроганных досок. Перегородок не было. Жильцы, как в конюшне, спали вповалку  на сплошных нарах вдоль стен.

На зиму нам дали комнату, в которой помещалось уже четыре семьи. Так около года мы прожили в Бобриках.

Весной 1932 года начался массовый арест верующих и неверующих. Ночью пришли из НКВД и забрали папу. Всех арестованных поместили в Бобриках в барак № 20. Мы ходили на свидание с отцом. Людей в бараке было набито битком. Заключенные по очереди подходили к маленькому окошечку; они были расстегнуты или раздеты. Все тело их было покрыто какой-то грязной пеной. Отец крикнул в окошечко: "Уезжайте отсюда скорей!"

Ночью всей семьей мы с большим трудом перебрались через речку во время ледохода (лед уже отпотел от берегов) и укрылись в соседней деревне, в доме верующих Горшковых. Там были трое суток, пока приехал дядя и забрал нас к себе снова в село Кривец.

Папу осудили на 3 года лишения свободы и отправили на строительство "Беломорканала". Целый год о нем не было вестей. Шли слухи, что отца будто на стройке засыпало землей... Потом получили от него весть: жив!

Жизнь нашей семьи без отца была ужасной: мы болели, пухли от голода, собирали колосья, просили милостыню. После раскулачивания и ареста отца, семья каша была на положении лишенцев».

Работая на канале, Алексей Федорович получал хлеб на свою бригаду. Однажды хлеборез, всмотревшись в него, спросил:

— Ты не верующий ли?

— Да, верующий.

Это оказался брат по вере! С тех пор Алексей Федорович имел некоторую поддержку хлебом. Их бригада осталась жива, а люди вокруг умирали.

Весной 1935 года окончился срок заключения. Алексей Федорович, освободившись, привез жене и детям гостинец и подарок — буханку черного хлеба и старое одеяло. Это было великим богатством для измученной голодом семьи.

Но недолгой была радость многострадальной семьи. Черен три дня Алексея Федоровича вызвали в район, взяли документы (они были хорошие: поощрения, благодарности), но отпустили домой, приказав прийти на другой день. Из беседы Алексей Федорович понял, что ему грозит новый арест. По пути к дому ему встретился знакомый начальник. «Если завтра придешь туда, то обратно не вернешься...» — предупредил он.

Алексей Федорович ушел из дому и устроился без документов на лесоповал в Добровском совхозе. Однажды после

работы он не захотел спать ночью в бараке и пошел в конюшню, примыкавшую одним концом к лесу. На восходе солнца, услышав шум мотора, он выглянул в щель и встрепенулся: около барака стояла грузовая машина. В кузове ее сидели арестованные: племянник Алексея, местный священник и еще несколько человек. Алексей Федорович понял: приехали за ним и ищут в бараке. Не раздумывая, он через конюшню ушел в лес. С тех пор Алексей Федорович стал скитаться по разным местам, нанимаясь на случайные работы.

В 1936 году наступило какое-то послабление, репрессии поутихли и Алексей Федорович послал в Москву ходатайство о восстановлении их семьи в правах. Из Москвы пришло утверждение и Алексей Федорович вернулся в село Кривец. В это время в семье Псковских родился 7-й ребенок. Но вышедшему закону на него дали государственное пособие. Семью приняли в колхоз, дали огород. На выданное пособие купили корову. Алексей Федорович стал колхозником. Вскоре его поставили председателем ревизионной комиссии. Поскольку он не был способен на подкупы, взятки, разные сделки и фальшивые документы, ему стали угрожать. Проработав месяца два, Алексей Федорович уволился и уехал осенью в Москву. Устроился со старшим сыном на стройку каменщиком и стал жить на Беговой улице, рядом с Ваганьковским кладбищем.

В 1939 году Алексей Федорович выехал на станцию Гучково (ныне г. Дедовск) и устроился работать завхозом и детсад. Позднее он взял к себе и семью из села Кривец. В Гучкове Исковские жили по разным квартирам. Однажды заведующая детсадом предложила Алексею Федоровичу устроиться сторожем в лесной летний детсад. Он согласился. В районе детсада Исковские построили из горбылей коровник. В нем и жили сначала, выселяя корову на летнее время на двор. Осенью дом, где жили отдыхающие дети, освобождался и семья Исковских переселялась

II него зимовать.

Весной 1941 года Алексея Федоровича неожиданно вызнали в Москву в НКВД и предложили сотрудничать с ними, отпустив посоветоваться с женой. Выслушав мужа, Мария Николаевна сказала: «Видно, нам, Алексей, суждено опять жить врозь». Помолившись и попрощавшись с семьей, Алексей Федорович пошел на беседу, не думая вернуться назад.

Начальник тихим и спокойным тоном сказал: «Будешь работать со мной, поставим пресвитером в церкви и что спросим, сообщишь нам. Ваших у нас много работает, и не таких еще как ты...»

«Нет, нет и нет!»  — последовал ответ брата. Ему дали 24 часа для выселения из Московской области и он переехал в город Мичуринск, устроившись работать в фруктово-ягодном совхозе.

Через два месяца началась война. Алексея Федоровича и старшего сына мобилизовали на фронт. Сын, с которым делили прежде все горечи скитаний, погиб. Алексей Федорович на фронте работал пекарем. Тропами войны прошел от Мичуринска до Берлина и в 1945 году вернулся домой.

Как участнику войны Алексею Федоровичу дали лес строительство жилого дома. С двумя сыновьями и женой построил дом в Дедовске по улице 2-я Пролетарская,  181 За годы войны, разрухи, голода и скитаний забылись многие друзья, угасла живая вера. До 1948 года Алексей Федорович никого из верующих в Дедовске не знал. Но всемогущий долготерпеливый Бог незримо хранил и вел его как сына  «чрез все воды и волны» к немеркнущим дням вечной славы. В 1948 году на стройке в Москве упавшей стеной до смерти убило 18-летнего сына Алексей Федоровича. Это горе встрепенуло сердце  отца.  Он  отыскал в Дедовске  верующих  для похорон сына и с тех пор стал посещать молитвенные собрания. В нем с новой силой загорелся огонь любви к Богу.

Сначала собирались в доме Александрова П. В. на улице Пушкинской, 14 (человек 10). Потом — у брата Смирнова В. в доме № 11, на той же улице.

В 1958 году Алексей Федорович был рукоположен на пресвитера служителем Московской общины ЕХБ Глебовым Бо рисом Глебовичем, а в последующие годы в Узловской церкви сам рукоположил на пресвитерское служение Геннадия Константиновича Крючкова — ныне председателя СЦ ЕХБ. С пор Алексей Федорович с большой ревностью трудился в дедовской церкви.

Он был любим всеми детьми Божьими, о каждом помнил, каждого посещал, ободрял, увещевал. На Пасху рано утром до богослужения объезжал на велосипеде все дома и квартиры верующих и поздравлял с праздником воскресения Христова. Так он делал каждый год и делал это с любовью и радостью.

Не только к верующим проявлял Алексей Федорович трогательное внимание. Он знал скорби и нужды неверующих.

60-е годы. Крещение в Дедовской церкви. Молитву совершает А. Ф. Исковских.

Встретив однажды вдову, он призывал ее довериться Богу. Сказал ей много утешительных слов. Она, выслушав, понурая пошла домой. Алексей Федорович скорбно смотрел ей вслед. Потом, словно опомнившись, догнал вдову и, извиняясь, г казал: «Что это я только словами утешал тебя! Возьми три рубля, больше у меня нет...» Алексей Федорович жил не богато, но если Бог посылал ему достаток, он тут же раздавал 11 нуждающимся.

За годы бескомпромиссного служения в церкви Алексей Федорович неоднократно подвергался штрафам и обыскам. Мели на богослужения вторгались недруги, Алексей Федорович, как и подобает истинному пастырю, всегда брал удар на себя, старался говорить проповедь сам, чтобы уберечь других братьев-проповедников от опасности ареста.

Когда началось духовное пробуждение церкви, работа по очищению и освящению, борьба за ее независимость и неповрежденность от мира, Алексей Федорович, будучи послушен зову Небесного Отца, много трудился на ниве Божьей. К 1961 году Дедовская церковь уже насчитывала 150 членов.

Начался период массовых гонений верующих в нашей стране. В сентябре 1961 года над Алексеем Федоровичем

и братьями: В. Я. Смирновым, В. Ф. Рыжуком, П. В. Румачиком, А. Л. Каюковым и пресвитером П. В. Александровым устроили судебный процесс. Братьев взяли с работ, но осудили как «тунеядцев» на 5 лет ссылки каждого. Отбывали они срок в Сибири, а Алексея Федоровича освободили от суда по старости и он стал неутомимо трудиться в церкви, ездил на ссылку посещал братьев-узников.

Дедовская церковь крепла в верности Христу, но и дух противления действовал в сердцах малодушных и неверных, поэтому гонения на церковь усилились.

Через 3 года ссыльных братьев реабилитировали и они в разное время возвратились домой. Александров, вернувшись домой, не посещал собраний в Дедовске и вместе с Каюковым ездил в Москву на богослужения в зарегистрированную общину.

В мае 1965 года в Дедовской церкви произошло разделение. Вслед за этим волны гонений на искренних детей Божьих последовали одна за другой. Следующая из них настигла больного Алексея Федоровича на 78 году жизни. В марте 1968 года он был осужден по ст. 142 ч. 2 УК РСФСР к 3 годам лишения свободы и отправлен в лагерь строгого режима города Ярославля (ЮН-83/12). Болезнь брата в лагере усилилась и перешла в раковую опухоль. Алексея Федоровича перевезли в рыбинскую больницу № 1, в хирургическое отделение. До конца срока его заключения оставался год.

Находясь семь месяцев в больнице, Алексей Федорович всегда с улыбкой встречал лечащего врача и проповедовал ему о любви Христа. Молодой доктор, восхищаясь, говорил: «Какой удивительный человек! При таких сильных болях он всегда улыбается и проповедует...» Медсестрам доктор нака­зывал: «Если что попросит этот дедушка, ни в чем не отказывайте. Если потребуется, то на свидание я его на руках принесу». Весь медперсонал удивлялся постоянной бодрости Алексея Федоровича, его терпению и неутомимому свидетельству о Боге.

Верная подруга жизни Алексея Федоровича, безропотно переносившая вместе с мужем всю горечь скитаний и лишений за имя Иисуса, Мария Николаевна, в глубокой старости скорбящая по мужу-узнику, отошла в вечность на месяц раньше его кончины.

За две недели до смерти, 14 октября 1970 года, лечащий врач добился для Алексея Федоровича свидания с дочерью. Это было последнее свидание брата-узника с родными.

 «...Он пришел сам, хотя идти нужно было далеко. Пришел худой, но радостный... Я рассказала ему, как страдала м умирала мама и как похоронили ее. Он был очень рад, узнав, что она перед смертью молилась».

«Ну, доченька,— сказал Алексей Федорович,— последний раз мы встретились на этой земле. Ты, Настя, не плачь обо мне, что я тут умру. Я тут нахожусь не в наказание, а по любви Бога... Одно мое желание, чтобы вы взяли меня домой. Похороните рядом с матерью, Марией Николаевной...»

27 октября 1970 года в областной больнице города Рыбинска в возрасте около 80 лет перешел от смерти в жизнь наш дорогой многострадальный брат и узник, отбывший за имя Господне в неволе 14 лет,— Алексей Федорович Исковских.

Незадолго перед кончиной, во время одного из свиданий с дочерью, Алексей Федорович попросил ее на надгробном памятнике написать стих из Священного Писания: «Все воды Твои и волны Твои прошли надо мною...»

С сердечным участием, при огромном стечении народа, Дедовская церковь провожала своего любимого пастыря, верного служителя Божьего, скитальца и труженика, закончившего свой земной путь в узах.